Статьи // Superstyle
Ключик от жизни
Елена Афанасьева
Встреча после вызванного отпусками летнего перерыва вышла бурной. Машка рассказывала об экзотике Марокко и о прелести сексуального путешествия с собственным мужем, с которым они впервые почти за 12 лет, минувших после появления их дочки Полинки, отправились отдыхать вдвоем, а не втроем. Я сообщала подругам, произвело ли на меня впечатление то « пляжное чтиво», которое я по их рекомендациям покупала перед самым отъездом. Настя подавала мне не распознанные Машей и Ксюхой, но считанные мною знаки, предупреждая, что о ее новой « жизни без секса» распространяться пока не стоит.
И только обычно темпераментная Ксюха сегодня странно помалкивала. Сидела за столиком с полуприкрытыми веками и, казалось, вот-вот заснет.
- Бурные бессонные ночи?! – стандартно пошутила Машка.
Ксюха открыла глаза. Но Машкин шутливый тон не поддержала.
- Бессонные. И частично бурные. – Ответила Ксюша непривычно для себя серьезно. И добавила. – Но это совсем не то, что вы думаете.
- А что мы еще можем думать, - хмыкнула Настя. – Ты пропадаешь на два месяца. На пятничные посиделки не являешься, по телефону отвечаешь односложно и невпопад. В конце концов, появляешься с потусторонним выражением лица, с кругами под глазами, признаешь наличие бессонных и частично бурных ночей, и еще утверждаешь, что это «не то»! А что?
- Совсем другое… - неопределенно ответила Ксюха, и полезла в сумочку за пудреницей, и принялась разглядывать свое отражение. - Неужели, действительно, круги под глазами появились?!
- Ты, Ксюш, не увиливай! Стрелки на свои круги под глазами не переводи, – подключилась к Машкиным настойчивым требованиям Настя. Она, похоже, была готова подключиться к любым требованиям, лишь бы подруги не задали вопроса о ее личной жизни. - Заинтриговала – колись! Что в твоих бессонных ночах «совсем другое»?
- Я девочку удочерила, - вдруг сказала Ксюша. – Маленькую. Алюсю.
Сказать, что далее последовала немая сцена в духе известного произведения Гоголя, значит, ничего не сказать. Мы все трое, Маша, Настя и я, натуральным образом лишились дара речи. Только смотрели на Ксюху, все еще не веря в то, что подруга не шутит.
- Чего молчите? – не выдержала Ксюша.- Думаете, разыгрываю?
Мы втроем синхронно закивали головой – мол, так и думаем.
- Не разыгрываю. – Заверила нас Ксюша. – Думаете, я с ума сошла?
Мы снова синхронно покачали головой – мол, не думаем.
- И на том спасибо, - поблагодарила подруга. – Думаете, время мое уходит, сама я родить не могу, поэтому решилась на крайнюю меру?
И опять мы втроем, не сговариваясь, пожали плечами – мол, не знаем.
- Нет, с этим у меня все в порядке, - поспешила заверить нас Ксюша. – Вернее, не знаю, я же еще рожать не пробовала, но теоретически никаких проблем нет. С медицинской точки зрения у меня все в ажуре. Я просто до сих пор еще ни разу не предпринимала попыток забеременеть…
- Тогда почему ты… так сразу… а не попробовала сама… - пролепетала пораженная больше всех Машка.
- Наверное, перетрахав… э-э-э… не будем уточнять сколько мужчин, до сих пор не встретила того, кому мне хотелось бы родить сына или дочку. Впрочем, еще встречу – какие мои годы! – гордо вскинула свою красивую голову Ксюша.
И была права – годы ее для потенциального деторождения по современным меркам были совсем еще молодые. Если всякие там британки и румынки и в шестьдесят два, и в шестьдесят шесть рожают , то по сравнению с ними у Ксюши еще просто пубертатный возраст.
- Но если ты своего ребенка еще рожать… э-э-э… собираешься… - не менее деликатно, чем Маша старалась свой вопрос сформулировать Настя, - то зачем же так сразу… удочерять…
- А вы, дорогие мои, до сих пор думаете, что детей берут только от бесплодия или от прочих бед, когда собственный ребенок, не приведи господь, погиб, или что-то в этом роде?! – поразила нас таким простым вопросом Ксюха. И, не дожидаясь нашей реакции, ответила. – Нет. Детей берут, потому что к одним все их дети через собственные беременности приходят, а к другим иногда их дети приходят иногда не из их живота, но из их сердца.
Ксюша рассказывала, а мы молча слушали, пораженные всем, что, казалось, так не вяжется с внешне легкомысленным характером подруги.
В середине весны по делам какого-то благотворительного проекта, который поддерживала ее компания, Ксюша оказалась в одном из детских домов. Причем, не в относительно благополучном московском детском доме, а в глубинке. Где стены ясельного отделения выкрашены такой гнетуще болотной краской, что в таких стенах легче удавиться, чем жить, одеты малыши во что-то застиранное, чудовищно неудобное и страшное, а из игрушек на всех несколько кубиков, поломанный трактор да три с половиной уже разодранных и обсосанных китайских зайца, сшитых из подозрительно токсичных материалов.
Маленькая девочка, сидя прямо на полу, тащила этого зайца в рот, Ксюше еле успела у девочки зайца отобрать, поменяв, чтоб не плакала, на случайно обнаружившуюся в сумочке конфету. И с ужасом подумала, что после ее отъезда некому будет вытаскивать токсичное китайское барахло из детского ротика.
После первого визита всю обратную дорогу в Москву Ксюша прорыдала. В Москве средства хотя бы для косметического ремонта этого убого приюта деятельная Ксюха немедленно собрала, игрушек, одежды и прочих нужных вещей для малышей накупила, в детдом завезла и с тяжелым сердцем уехала. И снова чувствовала, что забыла в этом детском приюте что-то важное. Будто частицу себя забыла.
- Я ни есть, ни пить, ни с Максимом трахаться не могла – а трахается он, надо вам сказать, так, что обо всем забываешь, мир может рушиться, о собственном спасении не вспомнишь, пока Макс свое дело не закончит. Но мне и Макса не надо было. Все разом перестало иметь значение. Раньше, в ранней юности у меня такое чувство случалось, когда я очень сильно влюблялась. Но теперь о любви и речи не было, а я словно из своей шкуры вышла, а зайти в нее не могла – дверь захлопнулась. И без какого-то ключа не открывалась. А ключ этот в детдоме остался.
Через три дня, отмахав на своей машине несколько сот километров, Ксюша уже снова входила в воняющие свежей краской двери. И навстречу ей заковыляла та маленькая девочка, изо рта у которой Ксюха в первый свой приезд вытаскивала китайского зайца. И, обняв Ксюшу за ногу, вдруг сказала: «Мама».
- Надо ж! Заговорила! – удивилась толстая воспитательница, которую больше хотелось называть надзирательницей. – А то давно говорить пора, а она все молчала.
Тогда Ксюха поняла, без какого ключа ей не вернуться к своей жизни. Еще полтора месяца ушло на сбор документов и прочие процедуры по удочерению маленькой Алины. За это время, прочитав все, что только можно было отыскать в Интернете и в библиотеках по усыновлению, Ксюха поменяла свое отношение ко многим людям.
- Депутат Митрофанов, который заместитель Жириновского, во всех передачах выглядит таким толстым придурком, а он в нормальной не телевизионной и не думской жизни девочку удочерил. А у Норкина, помните, был такой ведущий на старом НТВ, теперь на RTVI работает, так вот у него своих детей двое, а они с женой вязли еще мальчика. А через год или через два настоящая мать этого мальчика еще одного в детдом сдала. Так Норкины и братика взяли! – изумленно рассказывала Ксюша.
- И ты думаешь, это нормально?! – ужаснулась Машка. – Всякие лузеры будут безнаказанно детей плодить и в детдома сдавать, зная, что найдутся хорошие «норкины», их детей в беде не бросят!
- Ну, той мамаше Норкины просили передать, что больше брать уже не будут. А что касается «нормально» - конечно, не нормально. Но если кто-то может хоть одного ребенка из детдома в нормальный дом взять – уже хорошо.
- Прости меня, Ксюх, не хочу тебя обидеть, но, по-моему, в последнее время это просто стало модно, – завелась Машка. – В один сезон среди состоятельных людей модно отдыхать в Куршавеле, в другой – покупать «Феррари», а в третий усыновлять детей. Мода пройдет, и куда этих детей девать будут?
- Но я в Куршавеле не отдыхаю, езжу на «Лансере», а бессонные ночи, когда у Алюси животик болит или новый зуб режется, или памперс ей менять надо, мифической «модой» не заменишь. – Сказала Ксюха, потирая руками чуть воспаленные от недосыпа глаза. - Имя ей я, наверное, поменяю. Все так делают. Хотя уже привыкла звать ее Алюсей. Ладно, подумаю. А сейчас мне пора, няньку отпускать пора, да и Алюся ждет. Ей же еще ко мне привыкнуть надо, идентифицировать, что мама – это я, а не няня. Так что в следующую пятницу на нашу сходку могу и не выбраться – приезжайте сами, знакомиться.
- А как же твой волшебный Максим? – не удержалась от последнего вопроса Настя. – Неужто ты его волшебный секс променяла на режущийся зуб и больной животик?
- А кто сказал, что променяла? Мне же классный секс только без «ключа» от собственной жизни временно стал не нужен. А теперь мой «ключик» нашелся. Так что преград для секса нет! – лукаво подмигнула нам Ксюха. – Разве что Макса в первую ночь Алюсино присутствие напрягало, и больше двух раз не смог. Но он исправляется.
